Памятник маршалу Константину Рокоссовскому на днях открыли в Гомеле. Своими чувствами и размышлениями об увековечении памяти героического прадеда и значении его образа с «СОЮЗом» поделилась Ариадна Рокоссовская.
Ариадна Константиновна, что для вас и вашей семьи значит открытие памятника маршалу Рокоссовскому именно в Гомеле?
Ариадна Рокоссовская: Гомель и для нашей семьи, и для самого Константина Константиновича очень важное место. Именно в Гомеле семья Рокоссовских встретилась впервые после начала войны.
Во время Гомельско-Речицкой операции Константин Константинович командовал Белорусским фронтом. Его жена, Юлия Петровна, в то время находилась в Москве, а дочку после окончания курсов при Центральном штабе партизанского движения направили на отдаленный участок Белорусского фронта. И перед Новым годом — 1944-м — прадед написал прабабушке, что есть возможность встретить Новый год всей семьей. У нас сохранились их очень душевные письма, где он говорит, например: «Елочные игрушки с собой не вези, тут удалось достать».
Жил он в Гомеле в доме на тогда Одесской улице, которую после переименовали в улицу Рокоссовского. Небольшой скромный деревянный дом, номер 61, — в сущности, это просто изба — сохранился и сейчас. В соседнем с ним располагался штаб. И вот приехала супруга, приехала дочка. И даже сейчас, когда мы в семье говорим про эту встречу, становится как-то тепло. И все самые известные фотографии семьи Рокоссовских, там, где они втроем сидят, обнявшись, сделаны как раз в Гомеле, в том доме. На нем сейчас висит мемориальная доска.
Надо сказать, что Беларусь и все, что связано с освобождением Беларуси, было крайне важно для Константина Константиновича. И операцию «Багратион» он считал пиком своей военной карьеры. Считал, что в ней полностью раскрылся его военный потенциал. А Гомельско-Речицкая операция была словно «заходом» на операцию «Багратион». Каждый раз, когда в Республике Беларусь открывается какой-то памятник или памятная доска прадеду, для нашей семьи это всегда повод для большой радости от того, что прадеда помнят, уважают, что память о нем живет в Беларуси.
Как вы говорите о вашем прадеде со своим сыном? Бывал ли он в Беларуси?
Ариадна Рокоссовская: Конечно! И даже когда мы с ним были в Брестской крепости, замечательная заместитель директора мемориала в конце экскурсии подарила ему свою указку. Она была поражена тем, как он, тогда еще довольно маленький, отвечал на ее вопросы. А сын просто очень интересуется историей, военной историей. Указку теперь хранит, как маленькую реликвию, которую он заслужил своими знаниями.
Конечно, мы передаем ему память о прадеде. По-другому и быть не может, ведь и я сама выросла в такой атмосфере уважения и почитания. Помню, как-то мой отец в одном из интервью сказал, что прадед был неким солнцем, а мы все росли и жили в лучах этого солнца, оно на всех нас светило. Даже на меня, хотя я родилась уже после смерти прадеда, тоже светят эти лучи — и я стараюсь и сына растить так же.
Знаете, в чем, я считаю, выгода моего происхождения? Человеку, когда он растет, формируется, нужно найти для себя какие-то авторитеты, ценности, моральную опору. А я с рождения имела такой авторитет, смотрела на жизнь прадеда, на его подвиги, его решения, его поступки. И не только военные, но на его отношение к людям. Когда я росла, могла себя всегда спросить: «А деду Косте бы это понравилось, он бы меня одобрил?» Это же я стараюсь передать и сыну. Что был вот такой человек, и твоя задача, независимо от того, какая у тебя фамилия (а фамилия у сына другая) — быть достойным его памяти. Я всю свою жизнь читала письма прадеда. Читала его воспоминания в черновике, работала с его документами. Поэтому я знаю не только то, что он делал и говорил. Но знаю и то, что он думал, что он зачеркивал.
Например, когда открывал Могилу Неизвестного Солдата — а ее открывали уже после войны, и захоронен там был прах солдата из 16-й армии, которой командовал Рокоссовский, — он был уже очень сильно болен. Но пришел и произнес речь. Так вот, перед выступлением ему прислали речь, готовую, чтобы он внес какие-то свои правки. Я видела эту речь: там везде, где написано «я», «я командовал», «я достиг», «я добился», его рукой зачеркнуто и написано «мы»: «мы достигли», «мы добились». Вот такого рода уроки он нам дает, и ты видишь, каким он был человеком и каково было его отношение к жизни и к людям. Я надеюсь, что он так же будет «растить» и моего сына, всю жизнь.