Если перед тобой откроются двери Индии, то можно испытать настоящий шок30.11.202517:00Владимир Снегирев ,Александр Гасюк ("Российская газета")изменить размер шрифта: 1.0xВот уже много лет самолет «Аэрофлота», следующий регулярным рейсом из Москвы в Дели, прибывает в международный аэропорт имени Индиры Ганди рано утром. Садится на полосу, когда еще не рассвело. Но пока ты проходишь пограничные и таможенные формальности, получаешь багаж, ночь тает — и вот сквозь эти сизые сумерки постепенно перед тобой начинает проступать Индия. И это хорошо, что она открывается именно так, не сразу.
Расхожее понятие гласит: Индия — большая и разная. Но когда попадаешь сюда, то быстро понимаешь, что это не совсем верно. Или совсем не верно. Потому что Индия — ну невероятно большая и фантастически разная. Ее города настолько бесконечны, что твой привычный график встреч ломается тотчас: дорога на такси от одной точки до другой может занять несколько часов. Она разная настолько, что на протяжении многих дней изумлению твоему не будет конца.
***
В одном шаге от лачуг, где проходит почти таинственная жизнь представителей низших каст, стоят стеклянные небоскребы, где вполне обеспеченные молодые люди открыто трудятся над созданием искусственного интеллекта.
По дорогам тут и там задумчиво бредут коровы, которых здесь почитают священными, — это неотъемлемая часть индийского городского пейзажа, а мимо проносятся электроавтомобили, произведенные местными заводами.
Есть такие места, где тебе проходу не дадут попрошайки, они подходят вплотную, тянут руки: дай на еду. И много тех, кто хочет любым способом продать тебе что-то — сувенир, диковинный фрукт, поделку, экскурсию, массаж… Эти тоже навязчивы. Ты говоришь, что тебе не нужно, но они все равно будут долго преследовать, сбавляя цену в два, три, четыре раза… А с космодрома Индии взлетают ракеты к Луне и Солнцу, и вскоре, как обещает правительство, у них появится своя орбитальная станция.
Самый популярный транспорт в городе называется «тук-тук», да и велорикш достаточно много. А между тем Индия заключила контракт с корпорациями Boeing и Airbus на закупку пятисот сорока (!) современных пассажирских лайнеров — это самый крупный заказ в истории мировой гражданской авиации.
Иногда ты с горечью видишь жалкие трущобы и горы мусора. А в газете читаешь мнение авторитетных экспертов: по темпам роста ВВП Индия обошла всех крупных соперников и вскоре станет третьей экономикой мира.
По численности населения это самая большая страна — миллиард четыреста миллионов человек. Но и тут все не так, как, допустим, в Китае, где живут по преимуществу люди, говорящие на одном языке. В Индии два официальных языка — английский и хинди, а еще почти в каждом штате есть свой язык, и все они не похожи друг на друга. Да и с религией тоже все непросто: большинство исповедуют индуизм, на втором месте — мусульмане, затем идут представители христианства, сикхи, буддисты, а еще набирает популярность верование под названием «джайнизм».
Мозаика: разные народности, языки, религии, традиции, кухни… Даже законы разные: в одних штатах алкогольные напитки дешевы и доступны, а в соседних — строго запрещены. В южном Бангалоре есть рестораны и пабы, где тебе подадут вкуснейший стейк из говядины (напомним: корова — священное животное), а на севере страны есть города, где днем с огнем не сыскать мяса, рыбы, яиц — только растительные продукты, там живут исключительно веганы.
Вот ты мчишься по скоростному автобану, три полосы в одну сторону и три — в другую, а между ними разделительный барьер. И вдруг прямо навстречу тебе по этому современному хайвею едет машина. Как? Почему? Этого никто не объяснит. Ну, едет себе и едет. Это Индия. Или мчишься ты по этому платному автобану — и тут терминал, где надо платить за проезд или где деньги считываются с транспондера. У нас транспондер считается устройством, позволяющим одолеть сие препятствие без остановки. Но это Индия. Шлагбаум закрыт. Камера долго сканирует данные с транспондера. Наконец, когда ты уже начинаешь закипать, шлагбаум поднимается: поехали.
Тормозит не только шлагбаум на дороге. Тормозит работник бензоколонки, который ни слова не понимает по-английски, а потому все переговоры с ним в итоге заканчиваются ничем, поехали дальше. Тормозит девочка на кассе в супермаркете, она приветлива и вежлива, но то и дело отрывается на посторонние разговоры — по телефону или с коллегой. Забудь о том, что ты опаздываешь. Это Индия: чем меньше спешишь, тем больше успеешь сделать.
И только ты это осознал, как приходит открытие из иного ряда: здешние маркетплейсы доставят ваш заказ в любую точку страны за шесть минут. Несмотря ни на какие пробки. Это как?
Индийцы по преимуществу добрые, открытые, дружелюбные люди. Они охотно позируют тебе и часто хотят с тобой сфотографироваться. Но иногда встречаются исключения. Вот один из нас, расслабленный и уверенный в том, что абсолютно все здесь желают быть увековеченными, увидел веселую компанию молодых девушек в ресторане и стал снимать их на свой телефон. Вдруг одна из этих девиц яростно набросилась на коллегу, стала кричать, что он нарушил ее прайвеси, и требовать, чтобы файл с фото был немедленно стерт. О’кей, коллега смиренно пообещал это сделать. Нет, кричала девица, сотрите прямо сейчас, чтобы я видела. О’кей, стер. Нет, покажите мне ваш телефон — она прямо стала выхватывать айфон из рук. Еле отбились.
На следующий день в аэропорту Бангалора проходим регистрацию на рейс в Гоа. Две девочки за стойкой — очень хорошенькие. Узнав, что пассажиры из России, выходят к нам, просят с ними сфотографироваться. Делаем фотосессию. Они при этом буквально излучают счастье.
Как не согласиться с мнением одного нашего гражданина, долго живущего в Индии, который говорил: «Если ты едешь сюда, чтобы убедиться в бедности и антисанитарии, то обязательно найдешь попрошаек и мусорные свалки. Если ты едешь сюда с открытым сердцем и желанием понять эту почти мистическую жизнь, то новые знания обязательно найдут тебя, и ты уже навсегда станешь пленником этой страны».
За пятнадцать дней мы одолели маршрут в несколько тысяч километров, встречались с политиками в Дели, с торговцами в Джайпуре, с представителями киноиндустрии и бизнес-кругов в Мумбаи, ознакомились с тем, как устроены IT-технологии в Бангалоре, и с тем, как себя чувствуют наши туристы в Гоа. Впечатлений много, но и сожаление есть: Индию вот так с наскока не взять, здесь надо жить долго и не спеша.
***
Дели почти не виден. Во-первых, потому, что весь этот гигантский мегаполис (население с пригородами — почти тридцать пять миллионов человек) окутан сизой пеленой смога. В конце осени и начале зимы смог, увы, всегда накрывает столицу, потому что окрестные фермеры жгут на своих полях всякий оставшийся с лета мусор. Концентрация опасных для здоровья веществ в десятки раз превышает норму: беда для аллергиков, да и всем остальным тоже приходится несладко. А во-вторых, Дели не видно из-за вечнозеленой пышной растительности, закрывающей дома.
Жилые кварталы, где обосновался средний класс, обнесены заборами, въезд — только для своих: будка с охраной, шлагбаум, да и в каждом доме тоже наличествует охранник. Разумеется, внутри этих отгороженных территорий нет ни мусора, ни попрошаек, все чинно и благородно. Кстати, представителей среднего класса, то есть вполне благополучных, обеспеченных граждан, здесь пятьсот миллионов человек — больше, чем всех жителей Евросоюза.
А рядом, за забором, другая Индия: настоящий хаос на дорогах, нескончаемые гудки клаксонов, коровы, обезьяны, стихийные базары, лавки, тележки с фруктами, канатоходцы, заклинатели змей, заунывные мантры, доносящиеся из индуистских храмов, и призывные пения мулл, звучащие с минаретов.
Если хотите испытать настоящий шок, то навестите в Дели сначала знаменитый рынок Чандни Чоук, расположенный в центре столицы по соседству с Красным фортом — резиденцией императоров Великих Моголов, а затем сразу проследуйте (коли хватит сил) на окраину под названием Гургаон.
Индию вот так с наскока не взять, здесь надо жить долго и не спеша. Потому что эта страна невероятно большая и фантастически разная
Рынок — это декорации из «Махабхараты», древнего индийского эпоса, грандиозный и ни на секунду не прекращающийся спектакль, где ты сам невольно становишься участником волшебного действа. Там не просто торгуют всем, что есть на белом свете, а делают это легко, виртуозно, с обязательной улыбкой. И даже если ты ничего не купил, то все равно покидаешь Чандни Чоук сильно отяжелевшим — от ярких впечатлений и с чередой новых вопросов. И с носом, напрочь забитым от терпкого запаха продающихся здесь специй.
Поскольку проезд на машинах по узким улочкам запрещен, то лучше воспользоваться услугой велорикши. Сторговавшись за двести рупий, мы уселись вдвоем, поехали. Худющий, весом не более 45 кг, рикша не без труда вез нас, двух упитанных белых, — впрочем, на сиденьях некоторых других таких же повозок ехали трое и даже четверо пассажиров. Мы продирались сквозь массу тук-туков и велорикш — непрерывное гудение множества клаксонов, крики, брань, смех, — это было неповторимо. Причем удивительно, что в том жутком, почти броуновском беспорядке никто никого не задевал, все как-то умудрялись оставаться целыми.
И совсем другая картина ждет вас в Гургаоне: кварталы многоэтажных красивых домов, стекло и бетон, вывески с логотипами самых известных мировых корпораций, сетевые отели, современные рестораны и кафе, вышколенные официанты, безупречные парковки, и нигде ни соринки. Индия…
***
Саид Накви недавно отметил свое 85-летие. Он журналист и писатель. Работал в крупных газетах, сотрудничал с ведущими западными СМИ, вел свою передачу на телевидении. Побывал в сотне стран, брал интервью у многих известных мировых политиков, среди них — Фидель Кастро, Нельсон Мандела, Михаил Горбачев…
Считает, что его семья очень символична для Индии: «Я мусульманин, моя жена — христианка, а дочь вышла замуж за индуса».
Садимся в гостиной его дома в престижном районе столицы, нам приносят чай, готовимся задать свои вопросы. Но Саид перехватывает инициативу, сразу разражается довольно длинным монологом:
— Когда в 1947-м колонизаторы ушли отсюда, они оставили нам элиту, представители которой думали в точности как британцы. Они еще в XIX веке устроили систему образования и другие структуры, нацеленные на то, чтобы сохранить колониальный проект. Это работало и работает до сих пор. У индийцев из элит — темная кожа, но внутри британская сущность. Джавахарлал Неру учился в Англии, отец нации Махатма Ганди — тоже. Они приняли британскую модель управления государством.
Это дало Индии определенные преференции. Инфраструктура, железные дороги, вооруженные силы, чиновничий аппарат… Английский как язык общения — внутри страны и за ее пределами — тоже пошел нам на пользу. Вот покажите мне индийскую купюру. Видите — на ней надписи на английском, на хинди, потом на других региональных языках. Эти языки куда старше английского, им многие тысячи лет. Но английский — наверху, он главный. Индия, как Евросоюз, разнообразна: множество культур, языков, особенностей…
Мы спросили мистера Накви: как быть с тем, что Индия поставила своей целью стать третьей экономикой мира и в то же время в стране еще столько нерешенных социальных проблем?
— Верно, — согласился наш собеседник. — В Китае за тридцать лет вытащили из нищеты шестьсот миллионов человек, дали им работу, жилье, социальные гарантии. Но у нас бездомные — это не только отражение социальных проблем, но и часть того, что зовется кастовостью общества. Далеко не все эти люди хотят переехать в квартиры. Даже в том случае, если государство предоставит их бесплатно. Многие живущие под мостами считают, что это их карма и что в следующей жизни она им зачтется. Это их выбор, каким бы странным он вам ни казался. Вот у меня за углом сидит в своей убогой будке сапожник. Предложи ему переехать в многоэтажный дом — он тебя с гневом пошлет подальше. Потому что сегодняшняя жизнь послана ему богом, его сын тоже будет сидеть в этой будке.
— Получается, нет никаких шансов разорвать этот круг?
Собеседник подумал немного и затем осторожно ответил:
— Скорее всего, нет.
— А как же тогда фильм «Миллионер из трущоб» — там как раз история о мальчике, вырвавшемся из бедноты?
— Был социальный заказ на такой фильм. Кстати, его сделали англичане. Конечно, ты можешь ограбить банк и вообразить себя брахманом, но в реальной жизни для тебя ничего не изменится, ты все равно останешься тем, кем родился. Я мусульманин, поэтому так легко рассуждаю об этом. Если же вы заведете разговор о кастах с индусом, то он либо не откроет всей правды, либо уйдет от честного ответа.
— Вы хотите сказать, что среди двухсот миллионов мусульман нет разделения на касты?
— Если где-то и есть, то не такое жесткое. Не все индусы могут идти в один храм, зато все мусульмане могут идти в одну мечеть.
— В чем корни тех противоречий между представителями двух этих религий, которые нет-нет да и всплывают на поверхность местной жизни?
— Последователи моей религии несколько веков правили Индией, империя Великих Моголов оставила после себя множество выдающихся памятников.
— Но в ответ оппоненты скажут вам, что тогда мусульмане использовали для строительства этих самых памятников камни от разрушенных ими индуистских храмов.
— А я в ответ скажу, что индуисты, как говорят летописи, использовали камни от разрушенных ими буддистских пагод для строительства своих храмов. Так мы ни до чего не договоримся.
Так вот, возвращаясь к вашему вопросу о проблемах. Когда в XIX веке начались первые выступления против британского владычества, то в этих протестах индуисты и мусульмане шли вместе. И это сильно обеспокоило англичан, с тех пор вся их политика была нацелена на то, чтобы разъединить нас, натравить друг на друга. Кроме того, в 1947 году появился фактор Пакистана. В политике всегда надо иметь внешнего врага — им как раз на долгие годы и стал Пакистан.
— Но вернемся к кастовой системе, которая сегодня у многих иностранцев вызывает много вопросов, выглядит в их глазах анахронизмом. Эта система — благо для развития современной Индии или, напротив, она является тормозом?
— На мой взгляд, она тянет страну назад. Наше государство вовсе не бедное, но это страна бедных людей, вот такое противоречие.
— Как, на ваш взгляд, можно решить проблему мусора? Ведь она становится все острее. Города окружают огромные свалки. Мусор лежит на обочинах дорог…
— В разных местах с этой бедой борются по-разному. Поезжайте в штат Керала, где у власти уже много лет находятся коммунисты, там решены многие социальные проблемы, и там чисто. Вообще, юг в этом смысле выглядит гораздо привлекательнее. Могу сказать одно: большинству людей мусор на улицах явно не нравится, они вовсе не смирились с существующим положением вещей.
— Тогда почему некоторые из них так легко бросают из окон машин пластиковые бутылки, окурки, пачки из-под сигарет?
— Потому что в подкорке у них существует мысль: есть представители низшей касты, они обязательно за тобой все уберут. Кстати, в индийских жилищах, даже если они расположены в непрестижных местах, царит идеальная чистота, а вот за пределами часто громоздятся горы всякого мусора.
***
По официальной статистике, в сборе и сортировке бытовых отходов заняты пять миллионов человек. Возможно, именно этот фактор является неким препятствием в решении проблемы мусора: вроде бы власти без конца принимают какие-то верные решения (строят мусоросжигательные заводы, ужесточают штрафы, организуют субботники), и сам премьер-министр Нарендра Моди, выходец из уважаемой касты торговцев, недавно взялся за метлу, призывая всех последовать его примеру, но как быть с этими пятью миллионами бедных, которые, если Индия станет чистой, лишатся своих доходов? Здесь распространено мнение, согласно которому именно эти несчастные люди, многие из которых работают мусорщиками, изо всех сил препятствуют усилиям по очистке улиц от мусора. Вот какое непостижимое противоречие!
Художник Аакшат Синха, высокий, атлетически сложенный красавец с аккуратно подстриженной бородой, в ответ на наш вопрос про свалки сказал так:
— Там, где муниципальные власти смогли сломать старые традиции, применили системный подход, никакой грязи нет. Поезжайте в город Сурат, он расположен на северо-западе в штате Гуджарат. Население — почти пять миллионов человек, но вы нигде не увидите отбросов. Сурат называют городом цветов.
Нашей столице требуется в день пять тысяч мусоровозов, а на улицы выходят только пятьсот. Одноразовые пластиковые бутылки и контейнеры почти повсеместно запрещены законом, но, увы, их все еще производят — подпольно или полуподпольно. Вблизи Дели — четыре огромных мусорных полигона, вокруг них кормятся тысячи людей, так называемые неприкасаемые.
Другой наш собеседник — Горав Шарма, владелец ювелирного магазина в Джайпуре, считает, что сейчас ситуация на глазах меняется к лучшему. Рассказал нам про брахмана, то есть представителя самой высшей касты, который тоже регулярно выходит с метлой на улицу.
И вот что еще любопытно. В Дели и Мумбаи мы заглянули в те места, которые зовутся трущобами. Разговор об этом будет впереди, а сейчас заметим: там, внутри этих необычных для XXI века жилых поселений, которые напоминают муравейники, нет ни мусора, ни скверных запахов.
Индия… Мы же говорили: она удивляет чужестранца на каждом шагу.